«Цветочки» по-русски: издание «Мусагета» 1913 года

§«Fioretti di San Francesco» — сборник рассказов о Франциске и первых братьях, составленный в XIV веке, почти через сто лет после смерти святого, на основе более раннего латинского собрания. Историческим документом первого ряда он не является. Зато именно он сделал Франциска фигурой всемирной литературы — и именно через него Франциска узнала Россия.

Издание

§Полный русский перевод вышел в 1913 году в московском издательстве «Мусагет»: перевод и предисловие А. П. Печковского, вступительная статья С. Н. Дурылина, объёмом XXXII страницы римской пагинации, далее 176 страниц текста.

§Существенно, кто выпустил книгу. «Мусагет» — издательство символистского круга, дом Андрея Белого и Эллиса, место, где печатали Ницше и немецких романтиков. Францисканское предание попало к русскому читателю не через духовное издательство и не через академическую серию, а через самое литературное издательство эпохи. Этим во многом определилась дальнейшая судьба темы: Франциск вошёл в русскую культуру как явление религиозного искусства. [с. 103]

Что сделал Дурылин

§Его вступительная статья — не служебное предисловие, а самостоятельное выступление. Дурылин объясняет, зачем православному читателю читать католическую легенду, и отвечает примерно так: перед нами свидетельство о религиозном опыте, а опыт не имеет конфессиональной границы, даже когда его истолкование её имеет.

§Ход этот сильный и уязвимый одновременно. Сильный — потому что снимает с читателя необходимость сперва решить вопрос о правоте Рима, а потом уже читать. Уязвимый — потому что предполагает, будто опыт можно отделить от его истолкования; ровно это и оспаривала православная критика, для которой у святителя Игнатия характер опыта неотделим от учения, в котором он получен.

Переводческие решения

§Само название — «Цветочки» — переводческое решение Печковского, и оно небезразлично. Итальянское fioretti означает «цветочки», но в книжном употреблении — «избранные места», «лучшее». Русское уменьшительное придало сборнику оттенок умилённой простоты, которого в итальянском заглавии нет.

§Эта интонация закрепилась. Многое в русском восприятии Франциска — трогательность, детскость, беззлобность — идёт не от источников, а от тона перевода 1913 года. Замечание не в упрёк переводчику: перевод хорош и живёт до сих пор. Но, разбирая русские суждения о Франциске, стоит помнить, что спорили о нём во многом по этой книге. [с. 118]