Франциск и султан аль-Камиль: что известно и что домыслено

§Эпизод, на котором держится современная репутация Франциска как предвестника межрелигиозного диалога, укладывается в несколько строк источников. Тем важнее развести то, что в них сказано, и то, что к ним добавлено.

Что засвидетельствовано

§Летом 1219 года, во время Пятого крестового похода, Франциск прибыл в лагерь крестоносцев под Дамьеттой в Египте и перешёл к противнику, чтобы говорить с султаном аль-Камилем. Он был принят, беседовал и был отпущен невредимым. Это — надёжная часть; она подтверждается и францисканскими источниками, и независимыми свидетельствами о присутствии Франциска в Египте.

§К этому обычно добавляют, что Франциск шёл проповедовать, желая либо обратить султана, либо принять мученичество, — и в контексте его собственного устава, где говорится о братьях, идущих к сарацинам, это правдоподобно. [с. 331]

Что добавлено позднее

§Многое. Знаменитый эпизод с испытанием огнём — предложение войти в костёр вместе с мусульманскими учёными, чтобы Бог показал истину, — принадлежит более поздним источникам и относится к тому же слою предания, что и большинство эффектных францисканских сцен.

§Ещё больше добавлено истолкованием. Из встречи выводят готовность Франциска признать ценность чужой веры, а иногда и прямое сходство с современными представлениями о равенстве религий. Здесь довод рвётся: человек, шедший обращать султана и готовый умереть за это, не сомневался в истинности своей веры и не считал ислам равноправным путём. Уважение к противнику и признание его правоты — разные вещи, и первое у Франциска есть, а второго нет.

В чём тогда действительная новизна

§Она есть, и её не нужно преувеличивать, чтобы увидеть. В разгар крестового похода Франциск избрал говорить, а не воевать, и пошёл к противнику один и без оружия. Устав, написанный им, предполагает миссию среди сарацин как обычное дело брата — то есть отношение, при котором иноверец есть адресат речи, а не цель удара.

§Для XIII века этого достаточно, чтобы считать поведение исключительным. Приписывать же Франциску позднейшие взгляды не требуется — и, если говорить прямо, это ослабляет его позицию, а не усиливает: подлинная новизна тем и ценна, что принадлежит своему времени. [с. 344]